Нажмите "Нравится" чтобы следить за страницей CultLook
Нажмите "Подписаться", чтобы следить за новостями CultLook
Арнольд Гискин

Видеть любую ситуацию через призму возможностей

В последнее время мы становимся свидетелями создания новых концепций высшего образования. Например, на недавно проходившем Гайдаровском форуме представители государственных вузов, АНО, работающих в сфере образования, государственных венчурных фондов и Министерства образования и науки обсуждали будущее «университета 3.0» как корпорации по подготовке кадров. На наш взгляд, во многом эта концепция утопична, а классический университет становится все более архаичной структурой. Поэтому мы решили спросить Арнольда Гискина — продюсера, давно обучающего студентов профессиональной деятельности в сфере «медиа» и «цифры» — отвечает ли университетское образование вызовам современных рынков? И, если нет, нужно ли оно вообще? Ниже мы публикуем его ответы на эти и близкие вопросы.

Про образование в университетах

Я за университеты. Я просто считаю, что получение образования и получение профессии — это разные вещи. И я за получение образования в университетах. Есть 10% гениев, которым не нужно образование, они и так могут стать великими. Скорее, кстати, их 2%. Но как же остальные? Я считаю, что образование создает некие полки в головах у людей, на которые потом укладывается всё — в том числе, и практические навыки.

Во-первых, образование дает некую терминологическую базу, язык, на котором можно говорить с другими профессионалами. Если ты работаешь в сфере искусств, тебе совершенно необходимо познакомиться с определенным количеством картин, книг, музыки, тебе необходима насмотренность, наслушанность, чтобы потом, при получении профессии, ты мог, например, с оператором разговаривать на одном языке. Обучаясь, человек накапливает эрудицию, которая обязательно пригодится. Владение классическим набором знаний определяет последующий уровень профессионализма. Конечно, в процессе овладения этими знаниями, стоит задаться вопросом: а как я буду ими распоряжаться? Можно воспринимать эти знания как догму, а можно — как опору, на которой возможно построить все, что хочешь.

Во-вторых, образование — это выстроенная система мотиваций. Когда я показывал наше кино в Йельском университете, я увидел университет как совокупность систем выстроенных мотиваций. Работает это очень просто, буквально: ты заходишь в любую аудиторию, и тебя встречают портреты выпускников, которые, например, пожертвовали что-то в пользу alma mater. Ты понимаешь: ага, если я буду учиться, я смогу стать таким же великим, как эти выпускники.

Другое дело, что сегодня нельзя учить так, как учили 10 лет назад. Что-то меняется в мире — а университеты не хотят меняться. Сегодня они — охранительная структура, структура «закукливания».

Про преподавателей

Есть преподаватели, которых я не люблю — преподаватели по профессии, которые сегодня читают одно, завтра другое, послезавтра — третье… Такие часто рассказывают студентам на голубом глазу про то, что не было результатом их опыта. Про навыки, которые они никогда не применяли и применять не будут. Конечно, есть гениальные люди, у которых просто своя методика, и они могут читать действительно разные или сходные предметы. Но как правило, это люди внутри университета, которых перебрасывают с одной дисциплины на другую. Или же те, кто отслеживает какие-то модные темы и старается выбирать предмет, в котором о них можно рассказать.

Что же есть у практиков? Может, и не всегда практик хорош, он иногда не обладает должной методикой. Но практик отвечает за каждое слово, которое он говорит студентам. Все, что он рассказывает — это результат его первооткрывательского опыта, это его пролитая кровь, потерянные деньги, прожитый опыт неудач и успехов. Студент должен почувствовать спинным мозгом, что каждое слово имеет вес и цену.

Можно ли совмещать оптику теоретиков с опытом практиков? Вернемся к истории про Йель. Я там общался, например, с филологами, людьми, которые занимаются сравнительным литературоведением. И задал вопрос: кто руководит вашей кафедрой? Тогда ими руководил Томас Венцлова, литовский поэт, друг Бродского. Получается, он выполнял административные функции, занимался научной деятельностью, например, руководил аспирантами, и при этом не отрывался от профессии. Раз в четыре года ему давался годичный отпуск для написания книги, и каждый год был отпуск для участия в лекциях и семинарах. Так что «подружить» теоретиков и практиков можно, главное, чтобы за академизмом скрывалось какое-то практическое дело, чтобы было сочетание исследований, проектов и среды, в которой они работают.

Я, кстати, уверен, что в академическом сообществе есть такие «гибридные» профессионалы. Максим Кронгауз, например. То, что он делает, очень адекватно происходящим переменам. И он фасилитатор, он окружен академической молодежью и именно в сотрудничестве со своими учениками создает исследования, посвященные современным культурным объектам (мемам, например). Что не мешает ему оставаться «университетским» человеком.
Нажмите "Like" чтобы следить за новостями CultLook на Facebook

Про научение профессии

Стабильности нет и не будет, она осталась в ХХ веке. Современные студенты и молодые специалисты могут разве что очень быстро набирать знания и  переквалифицироваться. Я уверен, что человек, который умеет учиться, может овладеть азами профессии примерно за полгода, может, за год. И делать это нужно на рабочем месте. Желательно на чужих деньгах, не на своих. Если ты хочешь заниматься рекламным бизнесом, лучше сначала не открывать своё дело, а пойти работать в чужое, посмотреть, как там народ это делает.

Я, например, выучил в своей конторе, которая очень много занималась монтажом, постпродакшеном, десятка полтора прекрасных монтажеров, которые могут все. Я подумал, что за образец возьму систему средневековых мастерских, в которых учили делать скрипки. Скрипки — штучная работа. Эту модель я у себя внедрил. Люди, получившие базовое образование, приходили ко мне, и через четыре месяца начинали работать на контору. Прилично образованный человек — это уже тот, кто прошел через какие-то препятствия, пока учился. И, скорее всего, это человек способный работать, хороший, в этом смысле, человек. Из таких хороших людей складываются хорошие коллективы, группы настоящих профессионалов.

Тут надо оговориться: довольно часто методики, разработанные для обучения проектной деятельности, находят отличное применение в профессиональной деятельности. Таков ТРИЗ и более современные методы, созданные Сергеем Зуевым и Георгием Никичем. Я спрашивал студентов, работают ли эти методики, и получал ответ: да, мы до сих пор проверяем свои задумки по каким-то из этих наработок. Просто с течением времени должны появляться новые разработки или модификации старых.

Пока, кстати, в образовании охранительные тенденции выше, чем стремление к изменениям. И сегодня часто приходят студенты с очень сильными родительскими установками и высокой степенью конформизма, как ни странно. Ваше поколение не было таким. Все-таки в 1990-х при всей неустроенности жизни была энергия. Сегодня её нет, вместо нее — тотальное отсутствие энергии в обществе, что отражается на студентах. Вообще мне нравится преподавать, я получаю удовольствие от того, что с каждым циклом придумываю новое, и читаю кучу всего, чтобы быть в курсе происходящего. И студенты на каждом курсе рассказывают мне хотя бы про одну какую-то новую штуку. За этим стоит ходить. Но иногда попадаются удивительные случаи. Мои студенты обкатывают свои проекты на небольших выступлениях, готовят презентацию. И вот года два назад показывали студенты презентацию, построенную почти полностью на политической риторике. Я прошу студентов: остановитесь. В нашем поколении в любой письменной работе мы должны были цитировать Брежнева. От нас это требовали, но у вас же таких требований нет?! Зачем? Хотите, чтобы вас погладили по головке за «правильные» высказывания? Но ведь для этого нужно отстоять очередь из таких же конформистов! И потом, сказать надо так, чтобы человек, которого вы хотите умаслить, оглянулся…

Про гранты, стартапы и бездельников

Инновации нередко возникают в стартапах. У меня есть убеждение, что в сегодняшнем российском обществе стартапы — тяжелая штука, но их можно модифицировать. Надо стартапить, продавая на корню себя крупным конторам, крупным компаниям, занимающимся образованием, университетам. Да, вы не будете собственником этого бизнеса — зато сделаете свой проект, неплохо заработаете, создадите свою команду и уйдете на другой проект. И это очень хорошее поле для того, чтобы поучиться — проектированию, придумыванию и созданию чего-то нового.

Кстати, лет пять-шесть лет назад я задавал студентам вопрос: видели, Парк Горького Капков сделал? Круто, офигенски сделал. Объясните мне, куда делись гопники? Это то, что не приходило в голову никому. Они же там были. Куда они делись? Должны мы думать об этом? Вообще о них? Нет, они сами по себе, а мы тут — прекрасные котики. Конечно, очень приятно делать для «своих», котиков что-то камерное, то, что «мы» понимаем, что основано на «наших» культурных кодах. Но необходимо делать мейнстрим. Не замыкаться на привычных темах, но работать даже там, где страшно, и с теми, с кем неудобно, незнакомо. Идти на компромиссы, не роняя собственного достоинства. Ездить по стране, например, чтобы почувствовать позвоночником, усталостью мышц — есть масса пространств для творчества.

Правда, никакое творчество невозможно без раздачи денег. Я за широкую раздачу денег, но считаю, что большие деньги должны получать те, кто докажет свою состоятельность. При этом я не верю в экспертные советы — потому что имею опыт принятия экспертных решений. В сегодняшнем глобальном мире даже ни один западный человек не может быть независимым: все включены в коммуникацию, все друг другу котики. Ты меня пригласил туда, я тебя сюда…

Что же делать? Надо применять закон больших чисел. Он говорит, что в системе, где голосуют за или против, выигрывают всегда средние проекты. Выдающийся проект всегда вызовет равное количество восхищения и возмущения. Поэтому нужно просто раздавать деньги — что-нибудь, да и сработает. Все равно, если их не раздать на культурные, социальные проекты, их потратят на танки и самолеты. Какие-то средства должны быть на бездельников. Ни одна культурная институция не может существовать без среды бездельников.

Бездельники — это группа поддержки, котики-фанаты. Они не продуцируют гениальности, но без этой питательной среды ничего выдающегося не вырастает. Чтобы играть светлую, хорошую, красивую музыку, необходимы «тетки в декольте» с бриллиантами на шее и хорошим парфюмом. Играть такую музыку на широкую публику не получится, так что эти «паразитки» должны быть обязательно рядом. Особенно сегодня, когда фактически в стране нет независимых спонсорских денег.

Про стыки, интуицию и ошибочную уверенность

Мне повезло — я жил в эпоху перемен, это было большое счастье. Я мог видеть, как люди, действительно талантливые в чем-то одном, могли заниматься своим делом. Я видел, как люди, достаточно талантливые к тому, чтобы понюхать перемены, очень быстро менялись. Мои друзья по первому образованию — математики-системотехники. Я вижу, как они каждый год учатся новому софту, железу, подходам.

Так что я убежден: всё интересное делается на стыках. Я пытаюсь обнаруживать эти стыки. Мне самому это интересно, и я пытаюсь этот интерес передать студентам. Сегодня молодым специалистам надо рассказывать: если ты хочешь стать профессионалом и лидером в индустрии, надо учиться находить ниши. На втором курсе я своих студентов пытаюсь учить, как вынюхать критерии того, что потенциально может быть интересно и востребовано на рынке. А для того, чтобы прочувствовать эти ниши, надо качественно работать с интуицией — это же всего лишь сумма знаний, просто плохо формализующихся.

Раньше я начинал свои лекции с разговора о том, что есть определенные технологии мышления и, возможно, воображения, которые надо разминать. Я задавал студентам вопросы, которые заставляли их думать по-другому. Например: вы спускаетесь в метро и что видите? Надо отдать должное, один человек из курса объявлял — вижу пустые стены, на которых нет рекламы. О чем это говорит? О том, что нас окружает медиа. По теории Осколкова-Ценципера, все — медиа. Меня в данный момент не интересуют терминологические споры, не интересует, верна ли его позиция или нет. Меня интересует анализ того, что мы видим. Я считаю, что студенты-медийщики должны первыми отслеживать изменения, чтобы они ходили, смотрели и задавались вопросом: а не скрестить ли мне это с этим? Вы ходите по городу, вас окружает наружная реклама, её надо анализировать. Вы фиксируете, что она меняется. Почему? Почему исчезают большие нестандартные щиты? Почему исчезают билборды? Что вместо них? Как? Что это значит? Куда перемещаются старые форматы? Вы ползаете каждый день в интернет, с каждым заходом можете получить массу аналитики. Для чего? Для того, чтобы находить выход из любой сложной ситуации, создавать свои истории успеха. И придумывать, по возможности, такие решения, когда всем будет хорошо.

Я люблю рассказывать анекдот студентам, который иллюстрирует, как они должны думать. Заяц повесил объявление: даю за 98 копеек рубль. Выстроилась куча зверей, все меняют деньги. Лиса подбегает: как так, что происходит? Подпоила зайца, спрашивает: «Где прибыль?» — «Прибыли нет, но посещаемость!» Этот анекдот говорит, что многие работают на посещаемость, упуская при этом из виду другие параметры результативности. Но если бы заяц был более внимателен к вопросам заработка, он бы выстроил вдоль очереди рекламные щиты и получил бы прибыль. Профессионалы должны видеть любую ситуацию через призму возможностей.

И помнить, что ошибки — это тот же опыт, работа по вырабатыванию мозолей. Пока мозоли нет — ничего не будет. Скажем, у любой компании есть долги, иногда они перевешивают 80% всего, а иногда захлестывают за 200%. К этому относиться нормально сложно, но надо. И кто-то должен объяснить это молодым специалистам, что сложные и очень сложные моменты — это часть жизни профессионала. Должна быть дебильная ошибочная уверенность в своей правоте, без неё ничего не сделаешь, невозможно же проанализировать все потенциально рискованные моменты. Двигать человека может только эта ошибочная эйфория и уверенность в правильности того пути, которым ты идешь.

Мне, например, нравится наступать на грабли, рисковать, я человек процесса. При этом я живу в двух состояниях — лежать и бежать. Я не могу ходить каждый день. Это мой способ, по-другому у меня не получается. Студентов этому я учить не буду, ведь каждый должен придумать свой способ быть профессионалом, и отдаться своему способу до конца. Ты должен разобраться со своим способом сам. И тогда ты станешь продюсером, лидером и менеджером проекта, а не винтиком в механизме. Мне хотелось бы думать, что я выпускаю в профессию людей с предпринимательской жилкой, способных нести ответственность.

Про страх, мотивацию и образцы

У меня есть ключевое слово — страх. Чтобы чему-то научиться, чтобы овладеть профессией, человек должен пережить страх. Выйти голенький со своим делом на открытый рынок, и посмотреть, работает оно или нет. Не боится только идиот. Каждый переживает период битья головой об стену, неуверенности в себе, рисков. А как оценить риски, когда с тобой об этом никогда никто не говорил? Как понять, какие стадии принятия решений существуют?

Условно: ты пришел в лес за грибами, ходишь по поляне — грибов нет. Как сделать вывод: уходить, потому что здесь нет грибов, или искать дальше, или выращивать свои грибы на этой поляне? Кто может рассказать студенту про то, какой выход из сложной ситуации существует, если не практик, который с чем-то подобным сталкивался? С теми, кто хочет стать профессионалом, должны работать такие специалисты, которые хотя бы раз, а лучше с известной степенью регулярности испытывают страх и потому могут предложить другим систему преодоления этого ощущения. Тогда у студентов появляется доверие.

И еще студентов нужно учить настрою, драйву. Профессии, которую они в данный момент осваивают, через четыре года, когда закончится их бакалавриат, может и не стать. А драйв останется. Нужно учить умению вырабатывать способы мотивации, самомотивации. Нужно показывать образцы. Кто будет рассказывать студенту, что именно и в какой момент надо попробовать сделать? И как именно это что-то стоит сделать?

Я много думаю о том, чтобы молодые люди видели перед собой образцы. Не важно, кого именно в качестве образца увидит молодой человек — академического ученого или практика (это зависит от целей образования) — но студент должен иметь перед собой этот образец. Студентов должны окружать не преподы, а личности, я за это. На тех, кто учит, должны «западать» как на личность. Я считаю, что легкая влюбленность помогает обучению, это правильное дело, заразительное. Запах авантюризма, гениальной придумки — студенты должны его почувствовать. И торговля харизмой в определенных целях здесь помогает — по крайней мере, выстроить такое общество, которое будет не безликим.