Нажмите "Нравится" чтобы следить за страницей CultLook
Нажмите "Подписаться", чтобы следить за новостями CultLook
Оксана Мороз & Екатерина Арье

Как быть исследователем и не быть снобом?

И что значит заниматься наукой и быть исследователем?
К примеру, эксперты – всегда ли они исследователи и ученые, или их функции сегодня иные? Нуждается ли «знание» в охране от «простаков» или напротив, его следует максимально распространять с помощью инструментов edutainment?
Вообще где проходит граница между нескучным изложением результатов исследования и качественной публицистикой, например, научного журналиста? Имеет ли сегодня ценность статус «ученого», если все чаще в качестве востребованных спикеров выступают люди, далекие от мира фундаментальных теорий и университетских библиотек? В конце концов, popular science (например, в формате TED Talks) как пример соучастной научной коммуникации становится все чаще чуть ли не синонимом производства научного знания вообще…
NB
Для простоты мы применяем эти понятия и стоящие за ними смыслы в данном случае как синонимичные. Разграничение содержания этих понятий требует отдельного разговора. Так что to be continued…
Как заметил однажды историк Хейден Уайт, те, кто определяет, кто будет обладать властью, правом и авторитетом, маркируют ту или иную речь (или набор высказываний) как правильную
Доманска Э.
Философия истории после постмодернизма. Интервью с Хейденом Уайтом. С. 37
И если сегодня публика консультируется о себе и мире не столько у теоретиков, сколько у практиков, умеющих публично и популярно презентовать свое персональное знание, то, возможно, исследователям надо работать над прокачкой навыков медийной репрезентации хотя бы не в меньшей мере, чем над тезисами собственных диссертаций? Возможно, стоит прислушаться к совету Джерома де Гру и перестать связывать легитимность производства знания с возможностью уложить его в прокрустово ложе определенной дисциплины? Философ истории Ханс Келлер как-то в интервью сказал, что ученые производят «истину» как рассказ, работающий для данного пространства и времени. Сужая предмет обсуждения, его коллега Франклин Анкерсмит требовал от историков в первую очередь культурной ответственности за производство понятного и читабельного языка, которым они оперируют для общения с аудиторией. Так ли важно бороться за статус «ученого», если гибридные профессиональные идентичности могут оказаться лучшей долей?
См. например
Доманска Э.
Философия истории после постмодернизма. Интервью с Хейденом Уайтом. С. 62
Доманска Э.
Философия истории после постмодернизма. Интервью с Хейденом Уайтом. С. 121
На все эти вопросы не существует готовых ответов. Однако современные исследователи все чаще обращаются к изучению линий демаркации между разными субъектами знания, которые используют понятие «наука» для демонстрации серьезного статуса собственных высказываний.
Увы, но борьба за обладание священным правом говорить от лица ученых формирует не только аналитиков, но и снобов. Попробуем разобраться, как избежать этой опасности и не превратиться в одного из множества «экспертов», жонглирующих красивыми словами, за которыми сложно обнаружить смысл.
#1
Уважайте авторитеты и сомневайтесь в них
Процесс производства знания и научения критическому мышлению, необходимому ученому, связан с логикой Университета как корпорации. Эта логика, как упоминает Лакан в своем XVII семинаре, формирует стратегии управления человеком, например, предписывая гражданину нормы поведения, которые «правильным» образом встроят его в социум. Формирование этого идеального существа основано на реализации двух «невозможных» фрейдовских профессий – воспитания и руководства, которыми обладает тот или иной господин знания.
Лакан Ж.
Семинары. Книга 17: Изнанка психоанализа (1969/70) //М.: Гнозис/Логос. – 2008.
Нажмите "Like" чтобы следить за новостями CultLook на Facebook
Переведем эти теоретические размышления Лакана в практическую плоскость. Тот, кто обладает информацией и правом на ее трансляцию, обречен на дозированное снабжение этими сведениями обучаемого субъекта.
И речь не идет только о коммуникации преподавателя и студента, хотя в образовании дискурс Университета процветает. В мире, где логика Университета выстраивает норму производства и распространения знания, общество неизбежно делится на тех, кто принадлежит корпорации Университета, и всех остальных. Разменной монетой приобщения к академическому сообществу выступает знание (язык говорения о нем, привычки его презентации), при овладении которым «неофит» должен изменить свой прежний статус на что-то стоящее. Так, прикрываясь иллюзией о возможности создания цельного знания, которое поможет его обладателю предугадать все, в том числе и собственную идентичность, Университет создает фигуру раба знания.

К этой довольно элитистски нарисованной картине есть много вопросов:
1
Во-первых, следуя описанной выше корпоративной логике, рабу знания всегда будет необходим авторитет, который будет направлять и контролировать индивидуальные действия, помогать оценивать собственные поступки. Не означает ли это, что передача кажущихся нейтральными элементов знания приводит к установлению господства над теми, кому это знание передается?
2
Во-вторых, продвижение с позиции раба к статусу господина может в описанной логике осуществляться лишь методом прохождения долгого, хотя формально и линейного пути от подмастерья к мастеру. Господином знания может стать только тот, кто опознан в академическом сообществе как «свой». Конечно, можно мимикрировать, использовать нужный вокабуляр и производить нужные жесты, но без институционального оформления статуса это будут лишь игры трикстера и бриколера. Статус «независимого исследователя» Университет все еще рассматривает как маргиналию.

Впрочем, современное знание демократично предлагается многим – достаточно посмотреть статистику поступления в вузы, посещения образовательных сайтов и т.д. Не получается ли, что мы наблюдаем игру в поддавки: интерес к познанию приветствуется, получение специализированного образования продвигается как норма, но Университет рассматривает эту практику как проявление старой доброй просвещенческой благосклонности к малым мира сего? «Мы растим специалистов, но не смену себе», - как-то так.
3
В-третьих, требования, которые диктует логика Университета и которым необходимо соответствовать для того, чтобы чувствовать себя полноценным участником научного сообщества, могут быть разными, но они неизбежно формируют представление о том, что должно и что не должно делать для достижения искомого статуса «ученого». Однако мир стремительно меняется. Цифровые технологии, провоцирующие угрозу нового типа неравенства (например, неравенства по критерию включенности в информационные системы), одновременно умножают количество участников коммуникации, постепенно сносят ограды, которыми производство знания огородил Университет, лишают «ученых» непререкаемого авторитета и провоцируют желание бунтовать каждый раз, когда происходит столкновение со специалистом-господином знания.
Можно попробовать смириться с не всегда удобными формами «образовательного» подчинения во имя какой-то высшей цели. Однако более рациональным решением нам видится внимательное изучение изменившейся среды, в которой сегодня происходит производство, распространение и умножение знания.

Эта среда – цифровая – является уникальным адаптивным пространством, которое вовлекает в коммуникацию одновременно миллионы людей по всему миру и в котором ежедневно появляются новые инструменты и совершенствуются способы взаимодействия в сетевом пространстве. Не стоит выходить в эту среду со своим теоретическим и фундаментальным инструментарием, будучи уверенным в своей исключительной элитарной позиции господина знания. Нужно, поглядывая по сторонам, обучаться и другим навыкам, используя свое критическое мышление для прогнозирования и создания перемен.
#2
Прочувствуйте среду
По оценкам специалистов, хотя доступ к высокоскоростному интернету имеет далеко не все человечество, почти каждый из нас оснащен мобильным устройством. А в условиях развития технологии Mesh-сетей, построенной на использовании Wi-Fi и Bluetooth-соединений, мобильная коммуникация становится еще одним способом конструирования сообществ, позволяющим пользователям общаться в режиме, минуя необходимость подключения к привычным централизованным сетям. Да и разные счетчики количества онлайн-пользователей свидетельствуют: «цифра» бодро марширует по планете.
A. Baker
'Cultural imperialism is dead': Castells // School of Media, Film and Journalism. Faculty of Arts at Monash University. July 18, 2014
См. например:
How Mesh Networks Work? Berkman Center. 4.12.2012
Антон Меркуров. Mesh-сети как будущее коммуникации. Firechat // CryptoInstallFest. 12.07.2015
В этом контексте трансформации подвергаются все сферы жизни: меняется антропология повседневности, в которую вторгаются гаджеты, интерфейсы и прочие UX; появляются новые формы коммуникации; изменяются такие привычные форматы взаимодействия с миром как образование, например.
Теперь мы можем прослушать курс иностранного вуза, не вставая из-за своего рабочего стола – и все благодаря массовым открытым онлайн-курсам, MOOC. Впрочем, онлайн-образования в таком виде практикуют далеко не все, а вот использование цифровых библиотек или привычка гуглить, лайкать и расшаривать – удел многих.

Технологии, способствующие взаимодействию людей друг с другом без привязки к времени или географии, расширяют спектр возможных социальных, культурных, экономических и политических контактов. С точки зрения экспертов-оптимистов, возникающее потенциально безграничное мультикультурное пространство служит триггером, запустившим распространение деятельных возможностей людей, теперь имеющих возможность создавать и осмыслять новые продукты культуры в новой цифровой реальности.

Однако, ни для кого не секрет, что этот утопический мир сосуществует с другими мирами.
Гидденс Э.
Последствия современности //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. – 2010. – №. 6 (100).
Так, логика Университета с его стратегиями медленного производства критического мышления чаще всего не поспевает за техническим, социальным и инструментальным потенциалом «цифры»
Если цифровая культура предлагает динамичную трансформацию, со-участие и ремедиацию, то господин знания отказывается принимать логику совместной настройки экспертной позиции. Никаких «prosumers» - только хардкор авторитарного представления готового знания!

Прежняя корпоративная логика Университета, боровшаяся за исключительные права науки, вновь проходит испытание на прочность. Новые технологии обучения и инструменты производства смыслов подтачивают уже не здание храма науки, но сам его фундамент. Как в этой ситуации не скатиться к ригидности и снобизму? Защищая бастион, наверное, стоит задуматься, соответствуют ли идеалы охранения прогрессивной логике любознательного исследования?
Jenkins H.
Convergence culture: Where old and new media collide. – NYU press, 2006.
Тоффлер Э.
Третья волна. – Аст, 1999.
#3
Реализуйте потенциал
Иногда людям везет. Нам очень повезло: мы получили серьезное теоретическое (заметим, гуманитарное) образование, а навыки, полезные в практической работе, тренировали самостоятельно. В результате, конечно, мы совершали ошибки, когда переводили свое теоретическое знание в конкретные продукты. Но мы же на них и учились. Именно такое эффективное совмещение двух стратегий привело нас к вопросу:
Чем отличается исследователь от эрудированного сноба?
Существует стереотип относительно ученого-гуманитария, связанный с представлением об эрудитском (а потому снобистском) способе познания. Он строится вокруг идеи гуманитария как существа, парящего в неземных высотах среди башен из слоновой кости. Никто не понимает, о чем он говорит (академический суахили никто не отменял), чем он на самом деле занимается (в том числе, как он зарабатывает на жизнь), но всем кажется, что он занят мыслительным процессом и производством знания, иногда понятного лишь ему самому. Этот стереотип живуч, но он не позволяет ответить на вопрос: а каков смысл существования такого профессионала? Да, есть великие труды, есть работающие концепты, судьбоносные идеи и размышления, но так принято говорить о «прошлом», о достижениях тех величественных классиков, которые своими трудами составили интеллектуальный багаж человечества.
А как, собственно, измерить output нашего современника?
Простые количественные методы исчисления могут выступать адекватным показателем достижений. Цифры ниже свидетельствует о том, что люди предпочитают учиться, пользоваться благами доступного образования и готовы становиться исследователями, чтобы изыскивать новое и создавать будущее. А еще, судя по этим данным, гуманитарное знание становится все более множественным и, если угодно, спорным. Так, отчасти доступностью и востребованностью образования объясняется появление «профессионалов», которые научились пользоваться модными словами, правильно выстраивать их в предложения, правда, воспроизводя логику, высмеянную нашумевшей статьей «Корчеватель».
ВЫСШАЯ
АТТЕСТАЦИОННАЯ КОМИССИЯ (ВАК)
при Министерстве образования и науки Российской Федерации
Loading...

Loading...

В ситуации умножения знания тем более важно видеть разницу между исследователем и этим снобом-эрудитом. На наш взгляд, она заключается в обращении с культурным капиталом, которым оперирует человек: сноб его просто собирает, тогда как исследователь реализует
Приведем простой пример. Недавно Артем Оганов, химик-кристаллограф, давал интервью порталу «Чердак». Заметим на полях, что Артем - исследователь с мировым именем: Forbes включил его в список 10 самых влиятельных ученых российского происхождения. Артем закончил МГУ, получил степень PhD в Лондоне, возглавил лабораторию в Швейцарии, а потом в США. С 2013 года Артем руководит лабораторией в МФТИ, а c 2015 года является профессором Сколковского института науки и технологии. "Я стараюсь избегать аморфных людей" - говорит он в своем интервью, как бы фиксируя: предпочтение отдается тем, кто распоряжается накопленными знаниями, знает, как они должны работать.

Или, другими словами, «реализует» их, но ответственно.
Алина Чернова: Химик-кристаллограф Артем Оганов о науке и людях
Источник:«Чердак»
NB
Говоря о "реализации" мы не имеем в виду вульгарное, исключительно материалистическое понимание этого концепта
Исследователь отличается от сноба тем, что несет ответственность за тот архив знаний, который получил. Он способен его применять, одновременно совершенствуя условия распространения информации
Сноб, никогда не признающийся в том, что он лишь фокусник, слишком долго учился трюкам. Сейчас он распоряжается узнаваемой техникой, но владеет ли он смыслами, что стоят за каждым жестом? Исследователь же всегда радикально сомневается в достаточности познания, но постоянно занят именно познанием. Оно никогда не окончательно, континуально, а потому необходимо – вселенной смыслов свойственно расширяться.
Ответственность звучит в этом поиске все новых решений. И она же определяет, кто перед вами: doers и thinkers, т.е. те, кто делает, производит, работает, практикуя рефлексию как старт любой деятельности, или снобы, воспроизводящие знакомые границы сообщества и высказываний, устаревающие к моменту демонстрации.
#4
be the change you want to see in the world
Эта черно-белая оптика является упрощением. Наука умеет много гитик, и сегодня между полюсами «быть» и «казаться» существует масса других состояний и идентичностей. Однако поскольку стереотипизация – самый обычный способ отношения к окружающему миру, мы попробовали нарисовать радикальную картину столкновений идеологий и мировоззрений, так или иначе господствующих при построении траекторий интеллектуальной деятельности. Искать ли себя в этом трафаретном изображении или демонстрировать более сложные и гибридные практики и привычки – решать вам.
Бергер П., Лукман Т.
Социальное конструирование реальности //М.: Медиум. – 1995.