Нажмите "Нравится" чтобы следить за страницей CultLook
Нажмите "Подписаться", чтобы следить за новостями CultLook
Оксана мороз

Цифровое присутствие, или Cпрос на грамотных

Как заметил Клаус Шваб, Президент Всемирного экономического форума в Давосе, согласно международному исследованию 2015 года человечество находится в процессе глубинных социокультурных, экономических изменений, спровоцированных развитием и повсеместным внедрением цифровых технологий. Несмотря на распространенность такой позиции, она все же требует критического осмысления. Пока же мы предлагаем разобраться, что значит «жизнь в режиме онлайн» и почему для ее комфортного обустройства недостаточно информационной/медиа грамотности.
Понять людей: комьюнити
Понимание новых феноменов довольно часто требует типологизации и классификации значительного количества их ярких, специфичных проявлений. Возможно, поэтому многие годы исследования жизни онлайн строятся как разнообразные прецеденты изучения того, как онлайн-пользователи объединяются в сообщества. Так, уже в 2000 году Ами Джо Ким (Amy Jo Kim), дизайнер социальных игр и CEO компании Shuffle Brain, написала книгу «Community Building on the Web». В этом сочинении, до сих пор рекомендованном к прочтению в академической и в профессиональных средах, она призывает медиаменеджеров, web-дизайнеров и других специалистов обратить внимание на потенциал, таящийся в стремлении людей использовать интернет-связи для решения разных задач. Сама Ким скромно замечает, что она не ставила цели создать рекомендации по управлению web-комьюнити или написанию бизнес-планов проектов, инициированных подобными группами. Вместо этого она предлагает внимательно рассмотреть, как люди создают онлайн-сообщества и узнают что-то друг о друге по виртуальным профилям, как распределяют социальные роли – наблюдателей, новичков, инсайдеров, лидеров и старейшин – в новом для себя окружении и формируют своды специальных правил и ритуалов. Тем не менее внимательный читатель увидит в этом тексте инсайты, которые в начале 2000-х оказались замечены именно представителями IT-индустрии и впоследствии были развиты и дополнены исследователями и практиками всех мастей.

В 2004 году эксперт по стратегическому и интернет-маркетингу Констанс Элиз Портер опубликовала в «Journal of Computer-Mediated Communication» небольшую статью «A Typology of Virtual Communities: A Multi-Disciplinary Foundation for Future Research». Критически осмысляя работы предшественников-социологов, предпочитавших разбираться со степенями «виртуальности» (в оригинале «virtualness»), она описывает онлайн-сообщества как «объединение индивидов и/или деловых контрагентов, которые взаимодействуют в связи с наличием общих интересов и – хотя бы частично – при помощи определенных технологий и алгоритмов действий, норм». В следующей за этим определением типологии сетевых комьюнити легко обнаружить следы «профессиональной деформации» автора. В частности, преобладающим способом классификации сообществ становится наличие или отсутствие у них собственной организационной структуры или экономических целей интеракций. Однако Портер совершает важнейший шаг в понимании сетевых сообществ. Они, оказывается, функционируют в соответствии с разными макро-целями своих участников и представлены как «группами по интересам», так и профессиональными командами со сформировавшимися привычками к онлайн взаимодействию.
Уже в 2006 году и среди гуманитариев появляется свой гуру онлайн-комьюнити. К слову, ученые, в частности, антропологи, и раньше обращались к изучению опыта подобных объединений. Но именно Генри Дженкинс, знаменитый специалист по медиа, в книге «Convergence Culture: Where Old and New Media Collide» стал говорить об особой культуре (со)участия или партиципации, которая формируется у пользователей интернета. По его мнению, благодаря сетевым технологиям люди все больше вовлекаются не только в потребление, но и в производство информации. И даже расходуя массу времени на, казалось бы, исключительно развлекательные активности – например, на размещение картиночек с котиками в фейсбуке – они постепенно научаются ответственному отношению к распространению данных и начинают взаимодействовать с производителями контента. Тот, кто раньше был лишь объектом влияния медиа, приобретает статус активного и принимающего самостоятельные решения субъекта информационного поля. Параллельно происходит своеобразная «развиртуализация» пользователя, поскольку подобные изменения качественно влияют не только на жизнь онлайн, но и вообще на существование в окружении большого объема распределенных данных. Теперь именно пользователь решает, в какой степени вовлекаться в (онлайн)общение, участвовать ли в функционировании сетевых групп и как именно взаимодействовать с многообразием возможностей, предлагаемых «цифрой».

Нетрудно заметить, что подобный взгляд довольно оптимистичен. На практике многие современные интернет-пользователи не всегда осознают масштаб и эффекты своих действий в сети и нередко продолжают пассивно пользоваться доступными им технологиями. А стейкхолдеры не слишком верят в их способность самостоятельно, без жестких ограничений обеспечивать безопасность и этичность коммуникации. Да и за прошедшие годы с распространением социальных медиа и вовлечением все большего количества пользователей в онлайн-коммуникацию и производство UGC количество аналитических статей об онлайн-сообществах увеличилось; на горизонте медиа/интернет/digital-исследований появилось много новых имен. В то же время перечисленные (и многие другие) пионеры изучения онлайн-комьюнити создали предпосылки для последующего понимания сути сетевых взаимодействий. После них аксиомой стало следующее утверждение. Неважно, сидите ли вы в уютной жежешечке, бесконечно обмениваетесь электронными письмами с коллегами или участвуете в наполнении контентом таких сервисов как Google Maps. Вы уже стали членом сетевого сообщества, даже если не определяете себя как участника каких-то специальных онлайн-взаимодействий. The digital has you, хотите вы того или нет.
См. например:
Duncan‐Howell J. Teachers making connections: Online communities as a source of professional learning //British journal of educational technology. – 2010. – Т. 41. – №. 2. – С. 324-340; Kraut R. E. et al. Building successful online communities: Evidence-based social design. – Mit Press, 2012; Majchrzak A. et al. The contradictory influence of social media affordances on online communal knowledge sharing //Journal of Computer‐Mediated Communication. – 2013. – Т. 19. – №. 1. – С. 38-55; Shen B. et al. Perception of fashion sustainability in online community //The Journal of the textile institute. – 2014. – Т. 105. – №. 9. – С. 971-979; Davis K. et al. 'I was bullied too': Stories of bullying and coping in an online community //Information, Communication & Society. – 2015. – Т. 18. – №. 4. – С. 357-375; Elliot L. B. et al. Creating an Online Community of Practice: The Deaf and Hard of Hearing Virtual Academic Community. – 2016; Annarelli A., Battistella C., Nonino F. Web application development projects by online communities: which practices favour innovation? //Industrial Management & Data Systems. – 2017. – Т. 117. – №. 1.
Понять комьюнити: цифровое присутствие
Как известно, есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика. Но иногда – когда статистические выкладки совпадают с результатами качественных наблюдений – ими все-таки можно воспользоваться как весомым аргументом. В случае разговора про распространенность онлайн-сообществ и нарастание количества пользователей статистика помогает подтвердить аксиоматичность приведенных выше высказываний экспертов.

Соответствующие статистические отчеты публикуются разными организациями на регулярной основе. Они ежегодно обновляются, находятся в свободном доступе и приглашают к интерпретации. Так, согласно отчету 2015 года, подготовленному Международным союзом электросвязи (International Telecommunication Union, с 1947 года – специализированное учреждение ООН) с 2000 года зафиксирован значительный скачок в количестве интернет-пользователей: если в 2000 г. в мире их насчитывалось 400 млн, то в 2015 аналогичный показатель вырос до 3,2 млрд.
При этом специалисты этой организации в 2015 году говорили более чем о 7 млрд абонентов сетей мобильных телефонов, 69 % процентов из них оказывались обладателями доступа к 3G мобильным широкополосным сетям.
В 2016 году они же свидетельствовали: пользование мобильными устройствами стало еще более частотным. Значительное распространение получили технология 3G и технология LTE, обеспечивающая высокую скорость передачи данных. Это означает, что еще больше людей получили относительно дешевый доступ к качественному мобильному интернету.
Оптимизм в вопросах нарастания количества интернет-пользователей подтверждается и оценками других компаний. Например, австралийские исследователи из McCrindle Research подошли к подсчету участников онлайн-сообществ творчески. В 2015 году они изучили количество пользователей самых популярных социальных сетей (Facebook, Twitter и Instagram) и сравнили с информацией о жителях разных стран мира. Получился забавный результат: если сложить вместе всех обитателей этих социальных медиа, то их количество на 1 миллиард превысит показатели по количеству людей в Китае, стране с крупнейшей численностью населения!

Впрочем, эта жизнеутверждающая картина была бы неполной, если бы эксперты забыли про проблему цифрового неравенства.
Конечно, стоит учитывать некоторую разницу оптик экспертов, сводивших воедино статистические данные, и тех, кто пытается понять феноменологию процессов интернет-пользования. Сегодня, особенно после текста Пола ДиМаджио и Эстер Харгитай, цифровое неравенство стоит рассматривать как совокупность 2 типов ограничений в освоении возможностей digital-среды, которые испытывают представители определенных социальных групп. Во-первых, это т.н. digital divide – отсутствие доступа к определенным технологиям, которое может объясняться недостаточной развитостью национальных интернет-провайдеров, высокой стоимостью предоставляемых ими услуг или дискриминационными практиками, распространенными в обществе. Во-вторых, это digital inequality или различия в реальном применении уже потенциально доступных технологий. Даже те из пользователей, что имеют все формальные возможности максимально эффективно применять цифровые инструменты, далеко не всегда достаточно подкованы, чтобы грамотно обустраивать свое существование в «цифре».
Задумайтесь, как часто общение в сети не фрустрирует и не раздражает? Обычно оно выглядит так: пока вы пишите электронное письмо с личной почты, на корпоративную приходит неотложное обращение коллеги, а мессенджеры и социальные сети разрываются от оповещений о появлении суперважных комментариев и лайков. Поскольку за редким исключением в мире отсутствует практика создания государственных или корпоративных рекомендаций по этикету пользования сетевыми коммуникационными технологиями, для решения этих проблем мы вырабатываем собственные нормы. Но ведь куда проще воспользоваться технологическими решениями – настроить переадресацию почты, автоматизировать активность в социальных медиа и т.д. А теперь вопрос: многие ли из нас действительно готовы потратить энное количество времени на то, чтобы изучить технологические принципы оптимизации онлайн-коммуникации? Пожалуй, нет. Напротив, самым распространенным способом управления общением остается описанная Барри Веллманом и Ли Рейни привычка быть hyperconnected: мы постоянно опутываем себя инструментами для со-общения друг с другом, а потом жалуемся, что управление ими сжирает бесконечное количество времени.

Может показаться, что наличие различий в пользовании цифровыми сервисами не должно омрачать позитивных оценок развития самой digital-среды. Человечество в любом случае движется к такому будущему, которое будет построено на все большей интеграции «цифры» в наши повседневные и профессиональные привычки. Цифровое присутствие – то есть обеспечение постоянного участия в обмене информацией, свободном распространении идей и знаний, взаимодействии вне зависимости от местоположения – неизбежно окажется реальностью всех и каждого. Однако значит ли это, что цифровая среда, ставшая всеобщим достоянием, автоматически будет комфортной для пребывания? Каким образом обществу, уже сейчас испытывающему на себе неоднозначные последствия ее системного влияния (распространение онлайн-форм буллинга и моббинга, форм онлайн-слежки за частной жизнью – сталкинга, фейковых новостей и т.д.) сохранить или даже преумножить комфорт цифрового присутствия? На наш взгляд, ответ таков: опосредованная сетевыми и цифровыми возможностями реальность онлайн-существования требует от людей знакомства с нормами гармонизации опыта совместной жизни (а, значит, коммуникации, пользования данными и ПО). Если владение цифровыми сервисами обеспечивает качество вашей жизни, значит, надо наращивать экологичность цифрового присутствия.
Качество цифрового присутствия: можно ли стать достаточно грамотным?
Экология цифрового присутствия во многом обеспечивается следованиям нормам просьюмеризма. Или, как утверждает специалист по цифровой грамотности Дуглас Белшоу, мы приобретаем возможности контроля за качеством digital-среды в тот момент, когда переходим от «простого потребления» («elegant consumption») к технологиям коллективного и индивидуального пересобирания («remix») продуктов и практик, окружающих нас. Так что наше базовое допущение таково: субъект, желающий комфортного существования онлайн, должен уметь корректно и грамотно перестраивать цифровую среду под свои нужды. Ему следует владеть такими навыками создания контента, пользования софтом, которые не только позволят организовать «цифру» как индивидуально комфортный мир, но и будут отражать новую идентичность. Идентичность человека (как части сообщества, в том числе), готового через пользование сетью и/или изобретение новых электронных инструментов, сервисов, влиять на окружающий – безусловно оцифрованный – мир, в котором живут другие люди.

Но как это сделать? Как пользователю улучшить качество повседневного и профессионального пользования интернетом, особенно если он/а не является специалистом в ИТ-сфере? Какими инструментами или подходами стоит овладеть, чтобы почувствовать себя человеком, сознательно выбирающим траектории своего онлайн-взаимодействия с другими? И можно ли вообще не стать заложником ситуации, при которой монструозные корпорации-монополисты выбирают за нас, какими сервисами мы будем пользоваться для решения задач любого толка?
С одной стороны, положение рядового юзера кажется незавидным. Не умея кодить, не слишком разбираясь в алгоритмах, которые запускают действия с данными, не имея зачастую привычки тестировать новые приложения, он/а не в состоянии масштабно повлиять на информационную систему, присутствие в которой с каждым днем становится все большей необходимостью. Любая попытка изменить положение вещей оказывается персональным актом эскапизма с не всегда приятными последствиями. Что мы обычно делаем, когда понимаем, что слишком много времени тратим на социальные сети? В лучшем случае проверяем это предположение с помощью специальных приложений для тайм-менеджмента. В худшем сразу переходим ко второй фазе: в полном соответствии с традицией борьбы с зависимостями даем себе обещание, что в течение недели (месяца, полугода) больше не будем посещать соответствующие сайты, со всей решимостью оповещаем об этом френдов, зарабатываем на этом статусе кучу лайков и комментариев (за появлением которых ревностно следим) и дальше безуспешно боремся с желанием хоть на секундочку заглянуть на свою страницу – вдруг туда свалилось важнейшее сообщение? Или образовался какой-то холивар, в который надо вмешаться, потому что в интернете кто-то опять не прав. А когда мы все-таки привыкаем к мысли, что жизнь без соцсетей возможна, выясняется, что за недели отсутствия мы действительно пропустили множество важнейших инфоповодов и выпали из профессионального сообщества.

Кажется, что самый простой, хотя и энергозатратный выход из этой ситуации – тренировка смирения. Мы смиряемся, что за нас уже решили, каким именно способом мы будем общаться с теми, кто нам интересен. Привыкаем к мысли, что количество усилий, затрачиваемых на выполнение простейших профессиональных задач – написание писем, создание презентаций – определяется не нами, а производителями софта. Покорно принимает тот факт, что существуют технологии сбора данных о любых наших действиях, которыми могут пользоваться компании, имеющими доступ к обработке этой информации. Мы воспитываем в себе спокойствие, на деле оборачивающееся беспечностью: не контролируя процессы, мы делаем вид, что ничего вообще не происходит. Получается такой обратный дзен – вместо осознанного пользования цифровыми преимуществами мы мазохистски выбираем жизнь в хаосе: данных, программ, приложений, девайсов, сменяющих друг друга быстрее, чем мы полностью овладеваем их функционалом, и, конечно же, коммуникации.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывается, что пользователи, принадлежащие к разным экспертным группам (как члены самых настоящих деятельных сообществ) постоянно разрабатывают рекомендации по грамотному поведению в сети. Исследователи медиа собирают конференции о глобальных проблемах экологичного поведения в сети, представители крупного бизнеса – например, в лице евангелистов из Google и Ipsos – создают тексты в духе «популярного маркетинга» для объяснения специфических привычек интернет-пользователей. Журналисты, издатели СМИ и спикеры общественных организаций рассказывают о своем опыте использования конкретных приложений для решения профессиональных задач или пишут гайды по верификации и фактчекингу как способам борьбы с фейковыми новостями – как будто очевидным «мусором» цифровой среды. Правда, внимательное знакомство со всеми лайфхаками не отвечает на поставленный выше вопрос: как сделать более простым, увлекательным и удобным процесс «обживания» цифрового пространства? Как сделать так, чтобы «жизнь онлайн» оказалась построенной на выбранных самим человеком основаниях?

На наш взгляд, причины неэффективности уже существующих рекомендаций просты. Во-первых, предложения по корректному цифровому присутствию на деле являются советами по медиа/информационной грамотности. Прямо или косвенно настаивая на необходимости опыта оценки, использования и производства контента, они лишь способствуют развитию навыков работы с информацией, системами знаний и медиа сообщениями. Эти умения, безусловно, чрезвычайно важны, но они вовсе не являются конечными и достаточными для тех, кто хочет взять под контроль онлайн расширение своей жизни.

Как утверждают коллеги Белшоу по некоммерческой компании Jisc, занимающейся изучением и консультационной поддержкой образования, медиа и информационная грамотность хороши тогда, когда дополняются стремлением к грамотному распоряжению технологиями, прокачке техник дигитального (само)обучения, управлением собственной репутацией посредством создания индивидуальных онлайн брендов и имиджа и т.д. Умение качественно работать с информацией – лишь элемент взаимодействия с данными, алгоритмами, программным и аппаратным обеспечением. До тех пор, пока пользователей уверяют, что цифровая экология формируется только этикой взаимодействия с медийными сообщениями; до тех пор, пока сами юзеры воспринимают цифровую среду как синоним, например, интернета (воспринимаемого зачастую в качестве непротиворечивого, «готового» продукта), а интернет, в свою очередь, рассматривают только в формате Всемирной паутины – ни о каком экологичном цифровом присутствии не стоит и мечтать.
Во-вторых, многие из этих рекомендаций, даже построенные на декларированном знании основ digital, настаивают на наличии единой парадигмы «цифровой грамотности», одного верного набора инструментов, владение которыми станет залогом комфорта. Однако цифровое присутствие определяется не статичностью, а динамичностью информационной системы. Девайсы, позволяющие нам выходить в интернет, постоянно обновляют функционал, интерфейсы и даже внешний вид. Программное обеспечение, благодаря которому мы можем совершать какие-то онлайн-действия, все время меняется. Мемы – этот вербально-визуальный язык сетевых сообществ – приходят и уходят с невероятной скоростью. Именно поэтому цифровое присутствие – это опыт длиною в жизнь, который трансформируется вслед за технологическими инновациями и их социальными эффектами.

И здесь не может быть простых, пригодных для всех случаев, рекомендаций – напротив, самым цельным советом по настройке жизни онлайн будет нечто вроде «stay foolish, stay hungry». Стоит постоянно прислушиваться к своим ощущениям, чтобы понять: что именно сейчас вызывает у меня ощущение некомфорта – когнитивного, культурного, коммуникационного? Что мне надо сделать, чему поучиться, чтобы решить проблему, провоцирующую это ощущение? Какие очевидные преимущества я получу, если освою новые инструменты и привычки? Стану ли я более конкурентоспособным в профессиональной сфере и уверенным в своей повседневной жизни, если чуть больше узнаю не только о самых очевидных проявлениях цифровых технологий, но и об их технических основаниях?

Все эти вопросы трудны. В первую очередь потому, что ответы на них открывают простую истину. Обыденное, пользовательское отношение к «цифре» не прибавляет людям самостоятельности в принятии решений, но поддерживает существующие привычки. Эти привычки формируют коллективные онлайн взаимодействия, которые, в свою очередь, требуют воспроизводства знакомых, пусть и бесперспективных в своей неэффективности практик. Стремление же стать грамотным в этом мире прибавляет осознанности действий и, разумеется, забот. Кроме того, никакие действия не будут достаточными в ответ на эти вопросы. Нельзя внезапно обрести статус носителя окончательной и бесповоротной цифровой грамотности – по аналогии с процессом овладения любым опытом здесь господствует принцип «я знаю, что ничего не знаю». Впрочем, мы считаем, что это повод для искренней радости, а не горя: теперь каждый может стать первопроходцем в мире «цифры» и повлиять на качество жизни других членов комьюнити. В конце концов, все наши индивидуальные решения воздействуют на других. Особенно, если совершаются в мире, организованном как большая сеть.